Отличная копия жалобы в Верховный суд Р.Ф. актуальная жалоба на 2018 год

надзор жалоба

Бесплатная Юридическая Помощь в составлении и подаче Жалобы в Суд.

НАДЗОРНАЯ ЖАЛОБА (ОБРАЗЕЦ)

/на приговор судьи N-ского горсуда РБ ФИО от «___» ________2018

в защиту ФИО/...................................................................................

Приговором судьи N-ского горсуда РБ ФИО от «___» ________2018 К. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 158, 162 и 228 УК РФ, назначено наказание в виде 10 лет лишения свободы.
В остальной части предъявленного обвинения К. оправдан, по ст. 116 УК РФ от уголовной ответственности освобожден, в связи с истечением сроков давности.
Кассационным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Башкортостан от «___» ________2018 приговор изменен:
- по ч. 3 ст. 162 УК РФ по факту разбойного нападения на А. в отношении К. и Ш. исключен квалифицирующий признак «с применением предметов, используемых в качестве оружия», в словосочетании «07 (семь) лет 06 (шесть) месяцев лет» исключено слово «лет» после слова «месяц», и снижено К. и Ш. наказание с 7 лет 6 месяцев до 7 лет лишения свободы;
- по ч. 3 ст. 162 УК РФ по факту разбойного нападения на С. в отношении К. и Ш. исключен квалифицирующий признак «с применением оружия» и снижено каждому наказание с 7 лет 6 месяцев до 7 лет лишения свободы;
- К. на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ наказание снижено с 10 лет со штрафом в размере 30000 рублей до 9 лет 6 месяцев со штрафом в 25000 тысяч рублей.
-Тем же кассационным определением приговор N-ского городского суда РБ от 25 января 2012 года в отношении К. в части его осуждения по преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 30 и ч. 3 ст. 158 УК РФ отменен, уголовное дело в этой части направлено в тот же суд на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в ином составе суда.
С выводами суда о недоказанности вины К. по эпизодам, где он оправдан, согласны, считаем их обоснованными и законными. Однако, считаем приговор и кассационное определение подлежащими отмене, в связи с грубейшими нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, многочисленными фальсификациями и подлогами доказательств следствием оставшимися без оценки судов 1-й и кассационной инстанций, недоказанностью инкриминируемых К. преступлений и чрезмерной жестокостью назначенного наказания.
Фактически, суд полностью закрыл глаза на сфальсифицированное уголовное дело, положив в основу приговора ПОВТОРНО ПРОВЕДЕННЫЕ ОПОЗНАНИЯ В ОТНОШЕНИИ ОДНИХ И ТЕХ ЖЕ ЛИЦ (!?), ПРИ ЭТОМ: «ОПОЗНАНИЯ ПО ГЛАЗАМ В МАСКАХ»(!?) потерпевшими подсудимых спустя много месяцев после нападения на них!

Заполните анкету за 5 минут и получите кредитную карту в вашем городе !
одобрим

Это издевательство над законом и предусмотренной УПК РФ процедурой опознания, превращенной в фарс и фальсификацию!!! Фактам многочисленных подлогов доказательств по делу, заведомой лжи и изменению показаний потерпевшими, никакой оценки судом не дано! Элементарные права на защиту и правосудие К. и Ш., а также безусловные основания для возврата дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, проигнорированы судом.

I. Исследованными в суде доказательствами вина подзащитного не доказана. Cудом в основу приговора положены доказательства, не отвечающие требованиям ст. 75 УПК РФ о допустимости, полученные с нарушением уголовно-процессуального закона. Содержание доказательств, в ряде случаев, приведено в приговоре с искажением их действительного содержания и смысла, не соответствует и прямо противоречит протоколу судебного заседания, оценка ряду доказательств, противоречащим выводам суда (в т.ч. доказательств защиты!), в приговоре не дана! Фактам фальсификации доказательств следователем совместно с потерпевшими и кардинальному изменению ими своих показаний, вообще никакой оценки не дано! Выводы суда о содержании доказательств обвинения противоречат фактическим обстоятельствам дела и их действительному содержанию!

1. Так, по эпизодам разбойного нападения на С. и хищения у него огнестрельного оружия «____» ________200__ (по ч. 3 ст. 162 и п. «б» ч. 4 ст. 226 УК РФ) совершение преступления вменялось К. по предварительному сговору с Ш., однако, из представленных следствием и исследованных в суде доказательств, факт сговора ничем не подтвержден. Из детализации разговоров с номеров сотовых телефонов, находящихся, как установлено органом следствия, в пользовании К. и Ш., подтвержденополное отсутствие связи между ними в течение очень продолжительного периода времени, в т.ч. в дни инкриминируемых преступлений!

В основу доказательств вины по этому эпизоду положены показания потерпевшего С., протокола опознания им Ш., К., золотой цепочки последнего, пистолета, изъятого у свидетеля по делу и маски, якобы изъятой у К.

Однако, как установлено в судебном заседании, показания потерпевшего С. в протоколе его допроса от «___» _______ 200___ /т.3, л.д. 66-67/ сфальсифицированы, изменены и подтасованы с учетом примет обвиняемых по делу и описания изъятых у К. предметов. Первоначальный протокол допроса потерпевшего от тех же числа и времени(!) из дела «убран». Показания потерпевшего«скорректированы» в сторону увеличения роста нападавших на 20 см (!) /В ПЕРВОНАЧАЛЬНЫХ ПОКАЗАНИЯХ РОСТ ОБОИХ 175 СМ, ПРИ ТОМ, ЧТО У ПОТЕРПЕВШЕГО РОСТ ТАКОЙ ЖЕ/, скорректированы длина и вес похищенной и «обнаруженной у К. в ломбарде» золотой цепочки /причем ее длина изменена на 20 см (!)/.

Закажите предоплаченные подарочные карты
одобрен

Из «исчезнувшего» протокола допроса потерпевшего С. следует, что один из нападавших, в качестве которого опознан якобы К., сообщал ему, что только что освободился из мест лишения свободы. В то время, как наказания в виде лишения свободы К. никогда не отбывал. Копия «оригинального» протокола допроса потерпевшего С. от «___» _______ 200___ (те же время и дата!), заверенная следователем, находится в архиве N-ского райсуда РБ, в материале №3/7-2/10, прилагаемом в обоснование ходатайства следователя К. о разрешении выемки в ломбарде. Указанный материал исследован в судебном заседании и заверенная судом его копия в качестве доказательства защиты по ходатайству адвоката Панфилова В.В. приобщена к материалам уголовного дела /т. 11, л.д. 17-19/.

Факту такого значительного изменения показаний потерпевшим С. и представленному суду в качестве доказательства защиты заверенному следователем и судом протоколу его первоначальных показаний /т. 11, л.д. 17-19/ от тех же числа и даты, что и в уголовном деле, суд в приговоре никакой оценки (!?) вообще не дал!

Вместе с тем, факт первоначально иного описания нападавших, чем в измененных в ходе следствия показаниях С., подтверждается имеющимися в деле ориентировками /т. 3, л.д. 51,54,55/, согласно которых нападавшие - худощавого телосложения, среднего роста.

Протокол предъявления К. для опознания «по глазам» потерпевшему С. /т.3, л.д.110-111/ добыт с грубейшими нарушениями уголовно-процессуального закона и является недопустимым доказательством. Так, в нарушение ч. 3 ст. 193 УПК РФ, опознание проведено повторно (!?) /первоначальное опознание: /т.1, л.д. 159/. В нарушение ч. 2 ст. 193 УПК РФ, С. предварительно о приметах и особенностях глаз нападавших, по которым он мог бы их опознать, не допрошен.

При этом, перед первоначальным опознанием С. на допросе уверял, что опознать К. не сможет (хотя видел его без маски!) /т.1, л.д. 134/. На очной ставке с К. в рамках уголовного дела о побоях, потерпевший С. заявлял, что не знает К., видит его в первый раз(!) /т.1, л.д. 165/.

Опознание потерпевшим С. подсудимого К. по голосу не проводилось.

В качестве доказательств вины К. по данному эпизоду судом в приговоре /л. 14 приговора/ указан протокол опознания потерпевшим С. по голосу Ш., согласно которого С. якобы опознал голос Ш. как голос лица, совершившего на него нападение. Однако, это прямо противоречит(!) фактическому содержанию протокола /т. 3, л.д. 103-оборот/, согласно которого по результатам опознания потерпевший С. заявил: «Нет, точно опознать не могу… голос под №2 похож… но точно сказать не могу..»! Тем самым, выводы суда в приговоре противоречат фактическим обстоятельствам дела! Кроме того,обвинительный приговор не может быть построен на предположениях, что кто-то на кого-то похож!

КРЕДИТ НАЛИЧНЫМИ
Кредиты Быстро

Протокол предъявления предметов /золотой цепочки/ для опознания потерпевшему С. от 08.04.2010 /т.3, л.д. 125/ сфальсифицирован, - подделаны подписи понятой М. /при визуальном сравнении, даже без производства почерковедческой экспертизы, подпись М. явно отличается от ее же подписи в протоколе предъявления предметов для опознания от «____» ________ 20___ /т.2, л.д. 204/, согласно объяснения фактически проживающей по ее адресу другой гражданки М., рапортов сотрудников милиции и постановления Следственного комитета об отказе в возбуждении уголовного дела /т. 10, л.д. 193, 202-203, т. 11, л.д. 149, 305/, такое лицо по указанному в протоколе адресу никогда не проживало, по данным РАБ такого лица нет/. Этот факт признан и постановлением N-ского горсуда от «____» ______ 200___ /т. 11, л.д. 356/. По изложенным основаниям вызвать и допросить М. в суде, провести почерковедческую экспертизу по ее подписям, не представилось возможным. Несмотря на это, сфальсифицированный протокол указан в приговоре как доказательство вины К. /л. 14-15 приговора/.

Не смогло гособвинение обеспечить в судебное заседание и явку следователя К., явно подделавшего как этот, так и множество других протоколов по делу.

Дополнительные сомнения в достоверности опознания потерпевшим золотой цепочки К. вызывает изменение потерпевшим С. в своих показаниях длины похищенной золотой цепочки на 20 см. !? (в деле /т.3, л.д. 66-67/ и в архиве N-ского райсуда РБ, в материале №3/7-2/10, прилагаемом в обоснование ходатайства следователя К. /т. 11, л.д. 17-19/), опознание им этой цепочки по плетению «бисмарк», в то время, как цепочка К. имеет плетение «веревка», а также указание потерпевшим С. в своих показаниях, что похищенная цепочка 585 пробы (т. 4, л.д. 61), в то время, как золотая цепочка К. 583 пробы, о чем указано и в приговоре /л. 14-15 приговора/.

Кроме того, К. суду представлены документы на изъятую у него золотую цепочку (бирка с пробой и весом), его фотография с данной цепочкой, ДАТИРОВАННАЯ ДО НАПАДЕНИЯ НА ПОТЕРПЕВШЕГО С., и в суде допрошен свидетель С., подтвердивший факт владения К. этой цепочкой, ее разрыва и ремонта. Бирка и фотография приобщены к материалам уголовного дела /т. 11, л.д. 193, т. 12, л.д. 146, л. 50 приговора/, однако, НИКАКОЙ ОЦЕНКИ ЭТИМ ДОКАЗАТЕЛЬСТВАМ ЗАЩИТЫ(кроме показаний С.) В ПРИГОВОРЕ НЕ ДАНО!

Протокол опознания потерпевшим С. маски, якобы изъятой у К. /т.4, л.д. 62/, вызывает сомнения ввиду почти полного отсутствия индивидуальных признаков для опознания и нарушения ч. 2 ст. 193 УПК РФ, т.к. С. предварительно о приметах и особенностях маски, по которым он мог бы ее опознать, не допрошен. Две вязаные маски, представленные к опознанию, дописаны в протоколе пастой с другим красителем, что вызывает сомнения в достоверности следственного действия. До опознания маска не осматривалась, не распаковывалась. В протоколе личного досмотра, в ходе которого изымалась маска, также отсутствуют сведения об ее упаковке. Каким образом маска идентифицирована с якобы изъятой у К., из материалов дела непонятно.

Протокол опознания потерпевшим С. пистолета, изъятого у свидетеля А. /т.2, л.д.111-112/ является недопустимым доказательством и подлежит исключению, в связи с тем, что вещественное доказательство – пистолет, добыто с грубейшими нарушениями УПК РФ. Протокол обыска в жилище А. по адресу: г. N-ск, ул. Ф…., 31 /т.2, л.д. 111-112/ и все доказательства, добытые в ходе его производства недопустимы, в связи с вынесением постановления и производстве обыска свидетелем (!?) по уголовному делу. Так, «____» ________ 20___ с 17.40 до 17.55 час. следователь Х. допрошен в качестве свидетеля по данному уголовному делу /т.2, л.д. 75/. Уже будучи свидетелем, «____» ___________ 20___ Х. вынес постановление о производстве обыска в жилище А. по адресу: г. N-ск, ул. Ф…., 31 /т.2, л.д. 110/ и провел его /т.2, л.д. 111-112/. В обыске участвовал и о/ур Д., который уже ранее допрошен в качестве свидетеля /т. 2, л.д. 76/.

Доводы защиты о незаконности и недопустимости данных доказательств оставлены без внимания и оценки в приговоре! А эти незаконные доказательства указаны в приговоре в качестве доказательств вины К. /л. 15 приговора/.

Допрошенные на предварительном следствии и в судебном заседании свидетели А.Е.С. и А.Л.Е. категорически отрицали передачу изъятого в их доме неисправного пистолета в пользование К. Этим показаниям свидетелей никакой оценки в приговоре не дано! Каких-либо доказательств, что К. когда-либо пользовался этим пистолетом, суду не представлено.

Протокол опознания потерпевшим С. Ш. «по глазам в маске» /т.5, л.д.26-28/, обоснованно признан недопустимым постановлением судьи N-ского горсуда Ж., по причине грубейшего нарушения УПК РФ.



Иных доказательств вины К. и Ш. в инкриминируемом преступлении суду не представлено.

Дополнительные сомнения в достоверности опознания потерпевшим С. К., Ш., пистолета и маски вызывает прошествие нескольких месяцев после преступления и безусловное наличие шоковой ситуации для потерпевшего в момент его совершения. Кроме того, зная Ш. с детства и К. с момента драки в ресторане «П…», потерпевший С. указал на них, как на лиц, якобы совершивших разбойное нападение,ЛИШЬ ПОСЛЕ ЗАДЕРЖАНИЯ ИХ СОТРУДНИКАМИ МИЛИЦИИ (т.е. до этого, - видя их и общаясь с ними, зная их, он как грабителей их не узнавал!).

Не дано судом никакой оценки в приговоре и возможности оговора потерпевшим С. К. из-за личных неприязненных отношений, в результате драки в ресторане «П….»!

Результаты дактилоскопической и трассологической экспертиз по изъятым в ходе ОМП в доме потерпевшего С. следам преступления, также подтверждают полную невиновность Ш. и К. в этом преступлении /т.4, л.д. 74,77/.

Данные детализаций разговоров (с указанием местонахождения абонента - билингом) по номерам сотовых телефонов, находившихся в пользовании Ш. и К., опровергают связь между ними и не подтверждают факт нахождения во время преступления на его месте.

Согласно ст. 14 УПК РФ, все сомнения, неустранимые в порядке, предусмотренным УПК РФ, подлежат толкованию в пользу обвиняемых.

Как и ряд других доказательств по делу, протокол осмотра места происшествия от «____» ________ 20___ в доме №35 по ул. П…. г. N-ск /т.3, л.д. 37-39/ был сфальсифицирован, подпись понятого Л.подделана следователем, что подтверждено заключением эксперта БЛСЭ Г. от 16.11.2011. В связи с чем, данный протокол обоснованно признан судом недопустимым доказательством.

При вынесении приговора, факту добровольного прохождения обоими подсудимыми полиграфа (детектора лжи) у компетентного специалиста-полиграфолога, и подтверждение на детекторе лжи их полной непричастности к инкриминируемым преступлениям /т. 11, л.д. 194-204/, а также показаниям допрошенного в судебном заседании в качестве специалиста-полиграфолога о непричастности К. и Ш. к инкриминируемым разбойным нападениям, судом никакой оценки не дано, со ссылкой якобы на то, что УПК не предусматривает такого вида доказательств, и что специалист-полиграфолог якобы не предупреждался об уголовной ответственности за заведомо ложные заключения /л. 43 приговора/.

Эти выводы суда прямо противоречат фактическим обстоятельствам дела и не основаны на нормах закона. Во-первых, из заключений специалиста-полиграфолога /т. 11, л.д. 194-204/ следует, что он предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложных заключений (!), предупреждался он об уголовной ответственности и судом перед допросом в качестве специалиста /л.100 протокола с.з./. Во-вторых, никто не отменял такие виды доказательств как заключение и показания специалиста.

Следовательно, суд опять, необоснованно и незаконно не дал в приговоре никакой оценки столь существенным доказательствам защиты!

В производстве психофизиологической экспертизы с применением полиграфа для проверки правдивости показаний К. и Ш., судом незаконно отказано /т. 11, л.д. 269/, что подтверждает предвзятый поход суда к рассмотрению дела и нежелание устанавливать истину.

2. По эпизоду разбойного нападения на А. 23.10.2009 (по ч. 3 ст. 162 УК РФ) совершение преступления вменялось К. по предварительному сговору с Ш., однако, из представленных следствием и исследованных в суде доказательств, факт сговора ничем не подтвержден по изложенным выше основаниям.
В основу доказательств вины по этому эпизоду положены показания несовершеннолетнего свидетеля А., показания его родителей, протокола опознания им Ш., К. и пистолета, изъятого у свидетеля по делу.
Однако, показания А. в приговоре, как якобы данные им в суде /л. 18-20 приговора/ НЕ СООТВЕТСТВУЮТ И ПРОТИВОРЕЧАТ ПРОТОКОЛУ СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ !!! /Л. 35-39 ПРОТОКОЛА С.З./, В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, почти ПОЛНОСТЬЮ СКОПИРОВАНЫ ИЗ ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ (!!!), В ТО ВРЕМЯ, КАК ПОКАЗАНИЯ А. НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМ СЛЕДСТВИИ (т.1, л.д. 88-89) В СУДЕ НЕ ОГЛАШАЛИСЬ И НЕ ИССЛЕДОВАЛИСЬ! (за исключением тех, что отсутствуют в материалах дела).

В приговоре /л. 20/ есть ссылка на якобы оглашенные в суде показания свидетеля А., данные им на предварительном следствии /т. 1, л.д. 88-89/, однако, согласно протокола с/з /л. 35-39/, эти показания не оглашались!

Перед допросом в суде, А., достигший возраста уголовной ответственности (16 лет), об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний по ст.ст. 307-308 УК РФ, в нарушение требований ст. 191 УПК РФ, НЕ ПРЕДУПРЕЖДЕН /л. 35 протокола с.з./. Вместо этого судья лишь «разъяснил несовершеннолетнему свидетелю о праве (?!) дачи правдивых показаний»!? Добытые со столь грубейшими нарушениями закона показания А. положены в основу обвинительного приговора.

Показания несовершеннолетнего А., зафиксированные в протоколе его допроса на предварительном следствии от 18.11.2009 /т.1, л.д. 88-89/ противоречат его же показаниям, зафиксированным в «убранном» из уголовного дела протоколе его допроса от 15.11.2009. «Скорректированы» под описание обвиняемых рост и возраст нападавших, убраны показания потерпевшего, чтоНАПАДАВШИХ ОН ОПОЗНАТЬ НЕ СМОЖЕТ! Копия «оригинального» протокола допроса потерпевшего А. от 15.11.2009, заверенная следователем, находится в архиве N-ского райсуда РБ, в материале №3/2-11/10, прилагаемом в обоснование ходатайства следователя К. о продлении К. срока содержания под стражей. Указанный материал исследован в судебном заседании, его копия, заверенная следователем и судом, передана суду защитой /т. 11, л.д. 85/.

Факту такого значительного изменения показаний А. и представленному суду в качестведоказательства защиты заверенному следователем и судом протоколу его первоначальных показаний, судом в приговоре никакой оценки (!?) вообще не дано!

Вместе с тем, производство допроса А. 15.11.2009 подтверждается и исправлением даты его допроса с 15 на 18.11.2009 в материалах уголовного дела /т.2, л.д. 30, нижняя строка/.

Кроме того, в нарушение ч. 10 ст. 166 и ч.2 ст. 191 УПК РФ, несовершеннолетнему А. перед допросом на предварительном следствии не указано на необходимость говорить правду!

Из ориентировок /т.1, л.д. 63, 94/ и первоначальных объяснений А. /т. 1, л.д. 66-67/ следует, что нападавшие одинакового роста (в то время, как Ш. очевидно выше К.), около 30-40 лет. Также следует, что глаза и брови более худого нападавшего, в дальнейшем опознанного как Ш., А. не запомнил иуказать их сотрудникам милиции изначально не мог!

Показания потерпевшей А. /л. 17-18 приговора/ и свидетеля А. /л. 20-21 приговора/ противоречат и не соответствуют их показаниям в суде, зафиксированным в протоколе судебного заседания /л. 15-19, 33-34/, в действительности, скопированы судом из обвинительного заключения! А их показания на предварительном следствии в судебном заседании не оглашались, что подтверждается протоколом судебного заседания!

Протокол предъявления свидетелю А. для опознания Ш. по голосу от 03.01.2010 /т.2, л.д. 22-24/ является недопустимым доказательством, т.к. в нарушение требований ч. 10 ст. 166 и ч.2 ст. 191 УПК РФ, несовершеннолетнему А. перед опознанием не указано на необходимость говорить правду. Вопреки ч. 2 ст. 193 УПК РФ опознающий не допрошен о том, по каким приметам он может опознать голос Ш. Вместе с тем, согласно протокола допроса свидетеля А. от 15.11.2009 /отсутствующего в материалах уголовного дела и имеющегося в архиве N-ского райсуда РБ/, он указывал, что не сможет опознать нападавшихи что по голосу им 30-40 лет! В нарушение ч. 7 ст. 193 УПК РФ при опознании А. не предлагалось объяснить, по каким именно приметам и особенностям он опознал голос Ш. Кроме того, данное следственное действие проведено в отсутствие защитника Ш. по соглашению, без отказа от его услуг со стороны Ш. и без его заявления о согласии на производство следственного действия в отсутствие защитника. Более того, как показали суду Ш. и статисты, сотрудники милиции в ходе опознания просили их и Ш. изменять голос, хрипеть, т.е. говорить не своим обычным голосом, что дополнительно ставит под сомнение результаты опознания.

Протокол предъявления свидетелю А. для опознания Ш. по глазам от 04.01.2010 /т.2, л.д. 25-26/ является недопустимым доказательством, т.к. нарушены требования ч. 3 ст. 193 УПК РФ, запрещающей производство повторного опознания одного лица тем же опознающим и по тем же признакам. Вместе с тем, из протокола первоначального опознания А. Ш. /т.2, л.д. 22-24/ следует, что в процессе опознания «…А. осмотрел предъявленных для опознания лиц и заявил, что в лице, находящемся под № 2 он опознал…». Следовательно, при опознании Ш. по глазам 04.01.2010 А. уже знал его фигуру, рост, комплекцию и видел глаза Ш. при первоначальном опознании. Вопреки ч. 2 ст. 193 УПК РФ, опознающий А. не допрошен о том, по каким приметам он может опознать глаза Ш. Вместе с тем, согласно протокола допроса свидетеля А. от 15.11.2009 /отсутствующего в материалах уголовного дела и имеющегося в архиве N-ского райсуда РБ/, он указывал, что не сможет опознать нападавших и что им 30-40 лет!Из имеющихся в деле показаний А. /т.1, л.д. 89/, /т.2, л.д. 233 - оборот/ следует, что у нападавшего, опознанного им в дальнейшем как Ш., были голубые (светлые) глаза и светлые брови. В то время, как у Ш. зеленые глаза и темные брови! Последний факт признан и самим А. в судебном заседании.

Кроме того, следственное действие – опознание, проведено следователем К. без принятия уголовного дела к своему производству(!). Так, 04.01.2010 начальником СО при ОВД по N-скому району и г. N-ск Т. уголовные дела №9181262 и 9181096 соединены в одно производство, производство следствия по соединенному уголовному делу №9181096 поручено следователю К. /т.1, л.д. 52/. Последним, в нарушение ч. 2 ст. 156 УК РФ, уголовное дело к своему производству не принято.

Протокол предъявления для опознания свидетелю А. К. от 09.02.2010 /т.2, л.д. 233-234/ является недопустимым доказательством, т.к. в нарушение требований ч. 10 ст. 166 и ч.2 ст. 191 УПК РФ несовершеннолетнему А. перед проведением опознания не указано на необходимость говорить правду. Вопреки ч. 2 ст. 193 УПК РФ опознающий А. не допрошен о том, по каким приметам и особенностям он может опознать глаза нападавших. Опознал К. «по форме глаз и бровей», однако, по отличительным особенностям и приметам «формы глаз и бровей» нападавших, А. также предварительно не допрашивался. Вместе с тем, согласно протокола допроса свидетеля А. от 15.11.2009 /отсутствующего в материалах уголовного дела и имеющегося в архиве N-ского райсуда РБ/, он указывал, что не сможет опознать нападавших! Указывал, что у лица, а дальнейшем им опознанного как К. «светлые брови и светлые глаза». Однако, У К. БРОВИ ТЕМНЫЕ, ПОЧТИ ЧЕРНЫЕ!!! Отсутствие указания потерпевшим конкретного цвета глаз (светло-голубые, светло-зеленые, светло-карие и т.д.) свидетельствует о том, чтоОН УВЕРЕННО НЕ ЗАПОМНИЛ ДАЖЕ ТАКОГО ЯВНОГО ИДЕНТИФИЦИРУЮЩЕГО ПРИЗНАКА, КАК ЦВЕТ ГЛАЗ! О каком же «опознании» может идти речь, если даже основной идентифицирующий признак – ЦВЕТ ГЛАЗ, он не запомнил!?

Кроме того, согласно протокола, опознание К. начато в 15:25 час., окончено в 15:50 час. Однако, согласно ответа из ИВС при N-ском ГРОВД от 05.03.2010 исх. № 13/3706 (оригинал которого приобщен к материалам уголовного дела /т. 12, л.д. 147/) К. выведен из камеры ИВС 09.02.2010 лишь в 15:40 час.Следовательно, с 15:25 до 15:40 час. К. не мог быть представлен для опознания!

Этому факту и представленному суду в качестве доказательства защиты вышеуказанному ответу ИВС /т. 12, л.д. 147/, судом никакой оценки в приговоре не дано!

Протокол опознания А. пистолета, изъятого у свидетеля А. /т.4, л.д.127-128/ не может являться допустимым доказательством и подлежит исключению, в связи с тем, что вещественное доказательство – пистолет, добыты в ходе обыска с грубейшими нарушениями УПК РФ. Протокол обыска в жилище А. по адресу: г. N-ск, ул. Ф…., 31 /т.2, л.д. 111-112/ и все доказательства, добытые в ходе его производства недопустимы, в связи с вынесением постановления и производстве обыска свидетелем (!?) по уголовному делу. Так, 12.01.2010 с 17.40 до 17.55 час. следователь Х. допрошен в качестве свидетеля по данному уголовному делу /т.2, л.д. 75/. Уже будучи свидетелем, 19.01.2010 Х. вынес постановление о производстве обыска в жилище А. по адресу: г. N-ск, ул. Ф….., 31 /т.2, л.д. 110/ и провел его /т.2, л.д. 111-112/. В обыске участвовал и о/ур Д., который уже 14.01.2010 допрошен в качестве свидетеля /т. 2, л.д. 76/.

Доводы защиты о незаконности и недопустимости данных доказательств оставлены без внимания и оценки в приговоре! А эти незаконные доказательства указаны в приговоре в качестве доказательств вины К. /л. 15 приговора/.

Допрошенные на предварительном следствии и в судебном заседании свидетели А.Е.С. и А.Л.Е. категорически отрицали передачу изъятого в их доме неисправного пистолета в пользование К. Этим показаниям свидетелей никакой оценки в приговоре не дано! Каких-либо доказательств, что К. когда-либо пользовался этим пистолетом, суду не представлено.

Кроме того, А. на предварительном следствии показывал, что в 8-м классе на уроках ОБЖ он проходил обучение по основным частям пистолета Макарова /т. 4, л.д. 206/. Однако, согласно ответа на адвокатский запрос из учебного учреждения (приобщен к материалам дела), изучение пистолета в предмет ОБЖ и программу обучения не входит.

Дополнительные сомнения в достоверности опознания К., Ш., пистолета и маски свидетелем А. вызывает прошествие нескольких месяцев после преступления, несовершеннолетний возраст и безусловное наличие шоковой ситуации для потерпевшего в момент его совершения.

Подтверждено в ходе предварительного и судебного следствия и алиби К. на период совершения разбойного нападения на дом А. Как показал сам К., в это время он находился в кино со своей девушкой А. Его алиби подтвердил в суде и свидетель А.Р.В. Согласно имеющегося в материалах уголовного дела ответа на запрос следователя, в это время действительно в кинотеатре «И…» шел показ фильма «Тело Дженифер». Кроме того, алиби К. подтверждено и данными детализации звонков с его номера телефона сотовой связи – действительно созванивался с А. и А.Р.В. и есть перерыв в звонках, соответствующий времени просмотра фильма.

Данные детализаций разговоров (с указанием местонахождения абонента - билингом) по номерам сотовых телефонов, находившихся в пользовании Ш. и К., опровергают связь между ними и не подтверждают факт нахождения во время преступления на его месте.

Согласно ст. 14 УПК РФ, все сомнения, неустранимые в порядке, предусмотренным УПК РФ, подлежат толкованию в пользу обвиняемых.

При вынесении приговора, факту добровольного прохождения обоими подсудимыми полиграфа (детектора лжи) у компетентного специалиста-полиграфолога, и подтверждение на детекторе лжи их полной непричастности к инкриминируемым преступлениям /т. 11, л.д. 194-204/, а также показаниям допрошенного в судебном заседании в качестве специалиста-полиграфолога о непричастности К. и Ш. к инкриминируемым разбойным нападениям, судом никакой оценки не дано, со ссылкой якобы на то, что УПК не предусматривает такого вида доказательств, и что специалист-полиграфолог якобы не предупреждался об уголовной ответственности за заведомо ложные заключения /л. 43 приговора/.

Эти выводы суда прямо противоречат фактическим обстоятельствам дела и не основаны на нормах закона. Во-первых, из заключений специалиста-полиграфолога /т. 11, л.д. 194-204/ следует, что он предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложных заключений (!), предупреждался он об уголовной ответственности и судом перед допросом в качестве специалиста /л.100 протокола с.з./. Во-вторых, никто не отменял такие виды доказательств как заключение и показания специалиста.

Следовательно, суд опять, необоснованно и незаконно не дал в приговоре никакой оценки столь существенным доказательствам защиты!

В производстве психофизиологической экспертизы с применением полиграфа для проверки правдивости показаний К. и Ш., судом незаконно отказано /т. 11, л.д. 269/, что подтверждает предвзятый поход суда к рассмотрению дела и нежелание устанавливать истину.

II. По делу имеются безусловные основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ!

Следователем не выполнены требования ст. 217 УПК РФ, чем нарушены права на ознакомление с материалами уголовного дела К. и его защитника, протокол ознакомления в порядке ст. 217 УПК РФ не составлялся, права, предусмотренные ч. 4, 5 ст. 217 УПК РФ обвиняемым не разъяснялись!

Согласно материалов уголовного дела К. уведомлен об окончании следственных действий в порядке ст. 215 УПК РФ в 17 час. 30 мин. 22.11.2010 /т.9, л.д. 109/. Сведений о предоставлении после этогоему и его защитнику для ознакомления материалов уголовного дела в этот же день нет (!) (нет графика ознакомления с фиксацией предоставления материалов дела, отсутствуют уведомления о возможности ознакомления в тот же день после 17 час. 30 мин.). Вместе с тем, ни К., ни его защитник от ознакомления с материалами уголовного дела не отказывались.

Защитник К. – адвокат Панфилов В.В. уведомил следователя телеграммой о своей занятости с 23 по 26 ноября /т.9, л.д. 140/.

Согласно требований ч. 3 ст. 215 УПК РФ, если защитник по уважительным причинам не может явиться для ознакомления с материалами уголовного дела в назначенное время, то следователь обязан отложить ознакомление на срок до 5 суток!

27 и 28 ноября 2010 года, т.е. на 5-ые и на 6-ые сутки после уведомления об окончании следственных действий К., он и его защитник адвокат Панфилов, согласно полученных уведомлений /т.9, л.д. 113-114/, являлись в N-ский ГРОВД (адвокат из Уфы (!) для ознакомления с материалами уголовного дела. Однако, следователь К. на рабочем месте отсутствовал /признался в этом следователь и суду /л.81 протокола с/з/, его номер сотового телефона был недоступен. Тем самым в ознакомлении с материалами уголовного дела в эти дни незаконно отказано.

Ввиду того, что канцелярии прокуратуры и РОВД района в выходные дни закрыты, 27 и 28.11.2010 следователь К. уведомлен телеграммами о явке К. с защитником для ознакомления с материалами уголовного дела (телеграммы с отметками о их получении N-ским ГРОВД имеются в материалах дела - т.9, л.д. 145-146).

Как показал следователь К. суду, «…дело было передано без протокола (217) в суд, поскольку постановлением суда было ограничено время ознакомления в порядке ст. 217 УПК» /л. 81 протокола с/з/. Однако, в действительности ни адвокат Панфилов, ни К. во времени ознакомления судом не ограничивались! Этому факту никакой оценки судом не дано вообще! Кроме того, даже установление судом какого-либо срока для ознакомления с материалами уголовного дела не избавляет следователя от обязанности составления протокола в порядке ст. 217 УПК РФ!

Несмотря на грубейшее нарушение следователем законных прав на ознакомление с материалами уголовного дела, в реализации этого права незаконно отказано.

Кроме того, нарушена следователем и хронология выполнения требований ст. ст. 215-217 УПК РФ, определенная законом. Согласно ст. 217 УПК РФ, раздельное с защитником ознакомление с материалами уголовного дела возможно лишь по письменному заявлению обвиняемого и защитника. При этомприоритет в выборе раздельного или совместного ознакомления за обвиняемым, так как позиция защитника не может противоречить его позиции по делу. В нарушение указанных положений закона, следователь К. выполнил ознакомление с материалами уголовного дела адвоката Ф. без заявления К. и до его уведомления 22.11.2010 об окончании следственных действий в порядке ст. 215 УПК РФ?!

Нарушено при уведомлении К. об окончании следственных действий и его право на помощь адвоката, т.к. в допуске защитника К. к участию в этом следственном действии незаконно отказано /т.9, л.д. 110-111/. Согласно ч.1 ст. 51 УПК РФ, участие защитника в уголовном судопроизводстве обязательно (!), если подозреваемый, обвиняемый не отказался от защитника в порядке, установленном статьей 52 УПК.

Органы следствия при выполнении с обвиняемыми требований ст.ст. 215 и 217 УПК РФ, допустили нарушение и не разъяснили им их права, предусмотренные ч. 4, 5 ст. 217 УПК РФ. Указанное нарушение закона является существенным и препятствует суду принять по делу законное и обоснованное решение.

В соответствии с Определением Конституционного Суда РФ от 8 апреля 2004 г. N 152-О и согласно п. 5 ч.1 ст. 237 УПК Российской Федерации, - не разъяснение обвиняемому при ознакомлении с материалами уголовного дела предусмотренных ст. 217 УПК Российской Федерации прав, является бесспорным (!) основанием для возвращения судьей уголовного дела прокурору в целях устранения препятствий к его рассмотрению судом. Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, даже отказ обвиняемого от ознакомления с материалами уголовного дела, не может исключать необходимость выполнения следователем предписаний уголовно-процессуального закона, т.е. обязанности следователя разъяснить - обвиняемому его права, предусмотренные ч.5 ст. 217 УПК РФ.

Кроме того, согласно Определения Конституционного Суда РФ от 13 октября 2009 г. N 1258-О-О «…часть четвертая статьи 217 УПК Российской Федерации прямо предусматривает обязанность следователя выяснить у обвиняемого и его защитника по окончании их ознакомления с материалами уголовного дела, какие у них имеются заявления и ходатайства, а также какие свидетели, эксперты, специалисты подлежат вызову в судебное заседание для допроса и подтверждения позиции стороны защиты. Каких-либо положений, допускающих освобождение следователя от выполнения этих обязанностей, указанные нормы уголовно-процессуального закона не содержат…».
Обвинительное заключение составлено с существенными нарушениями УПК РФ, что также препятствует рассмотрению уголовного дела по существу. Так, обвинительное заключение утверждено заместителем прокурора района незаконно, за пределами 10-дневного срока, установленного ч. 1 ст. 221 УПК РФ и без продления этого срока по мотивированному ходатайству вышестоящим прокурором в соответствии с требованиями ч. 1.1 ст. 221 УПК РФ.

В удовлетворении ходатайства защиты и К. о возвращении по изложенным основаниям уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, судом незаконно отказано.
III. При вынесении приговора не учтены в полной мере данные о личности К., – характеризуется исключительно положительно по местам жительства и работы, женат (гражданский брак), имеет на иждивении малолетнего ребенка, образование высшее, двухкратный чемпион Европы и чемпион мира по кикбоксингу, многократный чемпион всероссийских соревнований, мастер спорта международного класса, многократный победитель чемпионатов России и др. спортивных состязаний, занимается также тренерской и судейской работой. Юридически не судим. Избранную в отношении него меру пресечения не нарушал, в течении длительно периода времени – следствия и суда /
  • Просмотров: 1001

Комментарии (0) :

Нет добавленных комментариев...

Добавить комментарий:

NETDO.RU

Лучший конструктор сайтов